Пикникомания

Пожалуйста, войдите или зарегистрируйтесь.

Расширенный поиск  

Новости:

Автор Тема: Библиотека  (Прочитано 94345 раз)

New_Art

  • .
  • Фиолетово-черный
  • *
  • Сообщений: 6633
  • Клоун Беспощадный )))
    • Просмотр профиля
Re: Библиотека
« Ответ #735 : Суббота, 2015-04-11 08:58:08 »

Ведь какие идиоты вокруг. Они полагают, что система – это Путин. Или Обама.А если очень умные, уверены, будто система – это ФРС и Йеллен-шмеллен.
А система – это светящийся экран на расстоянии шестидесяти сантиметров от глаз. С которым мы т/////ся, советуемся и интересуемся, какие для нас сегодня будут новости. Путин, Обама, Йеллен – это на нем просто разные картинки. А экран один и тот же… Мы думаем, что экраном управляем наполовину мы, а на другую половину спецслужбы, но на самом деле сам экран уже давно управляет и нами, и спецслужбами. Вот что такое система. И как, спрашивается, с ней бороться, если про борьбу с ней мы читаем на том же экране?
"Любовь к трем цукербринам"
Записан
"The more I think about it, the more I realize there is nothing more artistic than to love others."
Vincent Willem van Gogh

Странник

  • Фиолетово-черный
  • ****
  • Сообщений: 5100
    • Просмотр профиля
    • У странника
Re: Библиотека
« Ответ #736 : Суббота, 2015-04-11 12:04:36 »

*good* очень.
Записан
Я убил всех своих, но чужим нипочём…
Отправляется в вечность моя Атлантида!
Мне так долго твердили, что все мы умрём.
От ума или горя, весны или СПИДа...
© Би-2

Push

  • .
  • Фиолетово-черный
  • *
  • Сообщений: 6421
  • фольклорный элемент
    • Просмотр профиля
Re: Библиотека
« Ответ #737 : Вторник, 2016-06-14 12:26:39 »

Эт как? Вот Боб да, его песни прям цитатник какой-то фантастический, а у ЭМШа-то хде? :o *hm*
та полно.
у меня часто в голове всплывает
до Содома -  далеко...! )


Ты всё ещё думаешь, что далеко?

эта книга вышла в 2014,и тогда же я её читал.


будучи подписанной в печать,я проверил,в начале октября 2013.
а написанной - ещё раньше.
то есть - как бы задолго до.
хотя что значит "до" и "после" в масштабах Ветхого завета?



Андрей Валентинов,Г.Л.Олди "Крепость души моей".
книга состоит из трёх частей,третья как раз и называется - "Заря над Содомом".

"Заря над Содомом" - квинтэссенция, повесть, которая до такой степени злободневна и вот-сейчас, что чтобы не заорать и не начать биться головой об стены нужна определенная сила воли (или привычка). Невыразимо сильная вещь, страшная, но свет, что брезжит над Городом, новая заря, дает надежду...

https://www.livelib.ru/author/190442/reviews


...Горел аэропорт. Бились в агонии, тщетно мечтая уйти путями небес, умирающие драконы – «Боинги» на летном поле. Делалась мягкой сталь терминалов; брызгами летели стекла. Горелой резиной несло от автобусов и такси, брошенных на стоянке. Словно пьяный, качался бетонный забор. Когда он рухнул, звука падения не было слышно – все перекрыл рев огня.


а этими стихами она заканчивается:

Тишина над сгоревшим Содомом,
Сизый пепел дрожит на ветру.
Возвращенье рифмуется с домом,
Огнь и сера рифмуются с домной,
Милосердье – со скорбной Мадонной,
Рифму к Господу не подберу.


П.С.
я тогда о ней не писал здесь.
не писалось.
а стихи Ладыженского,которые там звучат - цитировал.
https://piknikomania.ru/index.php/topic,54.msg215038/topicseen.html#msg215038
« Последнее редактирование: Вторник, 2016-06-14 12:31:08 от Push »
Записан
возможно,хоть вы таки меня с кем-то путаете!

Push

  • .
  • Фиолетово-черный
  • *
  • Сообщений: 6421
  • фольклорный элемент
    • Просмотр профиля
Re: Библиотека
« Ответ #738 : Четверг, 2016-12-15 12:00:59 »

«Дорогой, Билли! Не знаю, получишь ли ты это письмо, но мне просто необходимо его написать, потому что это последнее, что я могу сделать в этой жизни, а так как сделал я и так слишком мало всего, и то не до конца, так допишу хоть это письмо.

Я завтра умру. Говорят, что люди иногда чувствуют приближение своей смерти. Не знаю, по-моему это все ерунда, по крайней мере я ничего такого не чувствую, просто знаю, что завтра умру.

Я знаю, что после моей смерти меня назовут мессией, пророком и еще черт знает кем. Обязательно поставят памятник или даже несколько. Ерунда только все это. Никем таким особенным я себя не ощущаю. Просто мне открылась истина. Или я ее сам открыл? Но, все-таки, скорее всего – мне ее открыли…

Зачем ты живешь? Для чего? Помнишь, я одно время донимал тебя постоянно этими вопросами? Так вот, это я не тебя спрашивал, а себя! Потом перестал, потому что понял, что в этом наверно и заключается часть смысла жизни, постоянно ставить перед собой этот вопрос и пробовать находить на него ответ, и как только ответ начинает проявляться и укрепляться в тебе – спрашивать вновь! Только так. Да, только так можно прожить жизнь хоть с каким-то смыслом и каким-то ростом и стремлением хоть куда-то…

Человек рожден, чтобы быть свободным – это главное. Никто и ничто не вправе лишать его свободы. Она дороже всего и, естественно дороже жизни. Но это не значит, что человек не может пожертвовать своей свободой во имя чего-то или кого-то, и имя этой жертвы – любовь…

Извини, что пишу так сумбурно и неразборчиво, хочу сказать что-то важное, но мысли путаются, а руки дрожат. Мысль, ее ведь вообще невозможно выразить словами, ее можно только понять, а вот точно записать, увы. Тонны бумаги перевели, чтобы описать любовь, а точно до сих пор еще никто не смог. Но мысль, чувство любви, стреляет в голове мгновенно и оно знакомо всем, все его понимают и чувствовали хотя бы раз в жизни, но вот описать никто не может, веками пишут, а до сих пор не могут описать точно…

Так, что еще… Я против всяких религий, я за свободу веры. Религия это клетка для птицы, для души, для свободы. Религия – это любовь с оговорками и неприятием тех, кто думает иначе. А вера – это безграничное небо, где можно свободно парить, любя, не втискивая себя ни в какие рамки и догматы. Вера – это прямое общение человека с богом, это поиск человеком бога, вокруг себя и внутри себя. Религию придумали люди, пытаясь объяснить, то чего они не в состоянии понять. Раньше, когда люди не могли объяснить явлений, которые они видели вокруг себя, то они все приписывали богу или богам и религия властвовала безраздельно, везде за пределами человеческого, недалекого тогда еще понимания. Но люди начали бурить землю, пускать ракеты и в ранее предполагаемых местах, ни рая, ни ада обнаружено не было, и религия отступила, что-то невнятно бормоча про метафизику и другие измерения. Когда папуасы увидели Кука, не вписывающегося со своим кораблем в их представление о мире, то ему сразу же приписали божественное происхождение. А он смотрел на них и не мог ничего объяснить, и крутил пальцем у виска. Но они его не понимали, а даже если бы и понимали, то не поверили бы и наверняка съели. Хотя они вроде его и так съели. У муравьев тоже возникает свое представление о сапоге, которым вы случайно наступили на их дом в лесу. И почти наверняка они впишут этот сапог в свое мировоззрение, приняв его за божественное проявление. И мы вот как те папуасы, ползаем по крылу самолета, не понимая, кто это, думая, что это, наверное, и есть наш бог. А летчики стучат нам в иллюминатор и грозят штатным оружием, потому что мы мешаем им взлететь. Человек в силу ограниченности своего познания, никогда не сможет до конца охватить и осознать понятие бога, творца. Он может лишь понять какую-то маленькую толику, вписать ее в свою пирамидальную иерархическую модель мировоздания, причем водрузив эту часть на самый верх, таращась на нее в страхе и бухаясь на колени. А Он смотрит на все это — на нас, муравьев, ползающих по его подошве и почитающих ее за бога, и понимает, что ничего нам объяснить не сможет никогда. Хотя Он сам нас и породил, но если мы не в состоянии понять, что не надо жрать и гробить самих себя и себе подобных, то тратить время на другие объяснения нет никакого смысла. Поэтому Он вот так и стоит на одной ноге и просто наблюдает, но когда-нибудь Ему ведь может и надоесть, и он захочет опустить свой сапог на землю.

И вообще не надо думать, что мы такие уж особенные и исключительные. Это я тебе, человеческая цивилизация! Кто я? Я – Джим Гаррисон, со страниц этого письма заявляю – перестаньте считать себя эксклюзивными: это типа наша Вселенная, это наш персональный Творец и мы у него единственные! Если мы такие у него единственные и любимые, то почему тогда он нас поселил не в центре вселенной, а задвинул подальше, на задворки, заштатную галактику? Птолемей и все Папы веками били себя и друг друга в грудь, что мир геоцентричен, а потом раз и дудки – он оказывается хренокакцентричен, а Земля находится в далекой задницеокружности. Судя по нашему расположению, мы максимум Его внучатые племянники, и то наверняка, незаконнорожденные птенцы, вот нас и убрали с глаз долой подальше и даже особо не приглядывают, потому-то у нас и такой бардак.

Вообщем, сказать я могу много еще чего, вот написать – сил уже нет. Прощай, Билли! Поцелуй за меня, если сможешь моих папу и маму и попроси их не сердиться на своего непутевого сына. Дяде и тетушке Джинждер…

Дорогой, Билли!»

Письмо почему-то заканчивалось, так же как и начиналось, а затем шла подпись: «Твой Джим». И все, дальше только белая бумага и пустота. И в этот самый момент Джим Гаррисон для меня умер. Нет, я знал, что он умер еще месяц назад, но дочитав письмо до конца, я отчетливо ощутил, что его больше нет и никогда уже не будет. И защипало глаза.

Я положил письмо очень глубоко в карман, поднялся и пошел в сторону дома. Идти мне еще далеко и надо торопиться: ночь в Африке наступает очень быстро.


Олег Сенцов "Купите книгу, она смешная".

П.С. книга написана до известных событий.
Записан
возможно,хоть вы таки меня с кем-то путаете!

Iro4ka

  • .
  • Фиолетово-черный
  • *
  • Сообщений: 3527
    • Просмотр профиля
Re: Библиотека
« Ответ #739 : Воскресенье, 2017-01-08 23:05:44 »

"Он вернулся в кухню. Старик все еще лежал на полу там,  где  Ганс  сбил
его с ног; лицо у него было в крови, он стонал. Старуха стояла, прижавшись
спиной к стене, и с ужасом,  широко  раскрыв  глаза,  смотрела  на  Вилли,
приятеля Ганса, а когда вошел Ганс, она ахнула и бурно зарыдала.
   Вилли сидел за столом, сжимая в руке  револьвер.  На  столе  перед  ним
стоял недопитый стакан с вином. Ганс подошел к столу, налил себе стакан  и
осушил его залпом.
   - А здорово тебя, мой милый, разукрасили, - сказал Вилли, ухмыляясь.
   На  физиономии  у  Ганса  была  размазана  кровь  и  тянулись  глубокие
царапины: следы пяти пальцев с  острыми  ногтями.  Он  осторожно  коснулся
рукой щеки.
   - Чуть глаза не выдрала, сука. Надо будет йодом смазать. Ну, теперь она
угомонилась. Иди.
   - Да я не знаю... Пойти? Ведь уж поздно.
   - Брось дурить. Мужчина ты  или  кто?  Ну  и  что  ж,  что  поздно?  Мы
заблудились, так и скажем.
   Еще не стемнело,  и  клонящееся  к  западу  солнце  лило  свет  в  окна
фермерской кухни. Вилли помялся. Он был щуплый, темноволосый и  узколицый,
до войны работал портным-модельером. Ему не хотелось,  чтобы  Ганс  считал
его размазней. Он встал и шагнул к двери, в которую только что вошел Ганс.
Женщина, поняв, зачем он идет, вскрикнула и рванулась вперед.
   - Non, non! [Нет, нет! (франц.)] - закричала она.
   Ганс одним прыжком очутился возле нее. Он схватил ее за плечи и с силой
отшвырнул к двери. Ударившись, женщина покачнулась и упала.  Ганс  взял  у
Вилли револьвер.
   - Замолчите, вы оба! - рявкнул он. Он сказал это  по-французски,  но  с
гортанным немецким выговором. Потом кивнул Вилли на дверь. - Иди, я тут за
ними присмотрю.
   Вилли вышел, но через минуту вернулся.
   - Она без памяти.
   - Ну и что?
   - Не могу я. Не стоит.
   - Дурень, вот ты кто. Ein Weibchen. Баба.
   Вилли покраснел.
   - Лучше, пожалуй, пойдем, - сказал он.
   Ганс презрительно пожал плечами.
   - Вот допью бутылку, тогда и пойдем.
   Ему не хотелось спешить, приятно было еще немного  поблагодушествовать.
Сегодня, он с самого утра не слезал с мотоцикла,  руки  и  ноги  ныли.  По
счастью, ехать недалеко, только до Суассона,  всего  километров  десять  -
пятнадцать. Может, повезет: удастся выспаться на приличной постели.
   Конечно, ничего б этого не случилось, если бы  она  не  вела  себя  так
глупо. Они с приятелем сбились с  дороги.  Окликнули  работавшего  в  поле
крестьянина, а он им нарочно наврал,  вот  они  и  запутались  в  каких-то
проселках. На ферму зашли, только чтобы  спросить  дорогу.  Очень  вежливо
спросили -  с  населением  было  приказано  обращаться  по-хорошему,  если
только, конечно,  французы  сами  будут  вести  себя  подобающим  образом.
Девушка-то и открыла дверь. Она сказала, что  не  знает,  как  проехать  к
Суассону, и тогда они ввалились в кухню; старуха (ее мать, наверное, решил
Ганс) объяснила, как туда доехать. Все трое - фермер, его жена  и  дочь  -
только что отужинали, на столе еще оставалась бутылка с  вином.  Тут  Ганс
почувствовал, что просто умирает от жажды. Жара стояла страшная, а пить  в
последний раз пришлось в полдень. Он попросил у них бутылку вина, и  Вилли
сказал при этом, что они заплатят. Вилли - паренек славный, только  рохля.
В  конце  концов  ведь  немцы  победили.  Где  теперь  французская  армия?
Улепетывает со всех ног. Да и англичане тоже - все  побросали,  поскакали,
как кролики, на свой островишко. Победители по праву взяли то, что хотели,
- разве  не  так?  Но  Вилли  проработал  два  года  в  парижском  ателье.
По-французски он болтает здорово, это верно, потому его и назначили  сюда.
Но жизнь среди французов не  прошла  для  Вилли  даром.  Никудышный  народ
французы. Немцу жить среди них не годится.
   Фермерша поставила на стол две бутылки вина. Вилли вытащил  из  кармана
двадцать франков и подал  ей.  Она  ему  даже  спасибо  не  сказала.  Ганс
по-французски говорил  не  так  бойко,  как  Вилли,  но  все-таки  малость
научился, между собой они всегда говорили по-французски, и Вилли поправлял
его ошибки. Потому-то Ганс и завел с ним приятельские отношения, Вилли был
ему очень полезен, и к тому же Ганс знал, что Вилли  им  восхищается.  Да,
восхищается, потому что Ганс высокий, стройный, широкоплечий,  потому  что
курчавые волосы его уж такие белокурые, а глаза - голубые-преголубые. Ганс
никогда не упускал случая поупражняться во  французском,  и  тут  он  тоже
заговорил с хозяевами, но те - все трое - словно воды в  рот  набрали.  Он
сообщил им, что у него у самого отец фермер, и, когда война кончится,  он,
Ганс, вернется на ферму. В школе он учился в Мюнхене, мать  хотела,  чтобы
из него вышел коммерсант, но у него душа к этому не лежит,  поэтому,  сдав
выпускные экзамены, он поступил в сельскохозяйственное училище.
   - Вы пришли сюда спросить дорогу, и вам ответили, - сказала девушка.  -
Допивайте вино и уходите.
   Он только тут рассмотрел ее как следует. Не то  чтобы  хорошенькая,  но
глаза красивые, темные, нос  прямой.  Лицо  очень  бледное.  Одета  совсем
просто, но почему-то не похожа на обыкновенную  крестьянку.  Какая-то  она
особенная, нет в ней деревенской грубости, неотесанности. С самого  начала
войны Ганс постоянно слышал рассказы солдат о француженках.  Есть  в  них,
говорили они, что-то такое, чего нет в немецких девушках.  Шик,  вот  что,
сказал Вилли, но, когда Ганс спросил, что он, собственно,  имеет  в  виду,
тот ответил, что это надо самому видеть, тогда и поймешь. Гансу,  конечно,
приходилось слышать о француженках и другое, что они корыстные и пальца им
в рот не клади. Ладно, через неделю он сам  будет  в  Париже,  увидит  все
своими глазами. Говорят, верховное командование уже  распорядилось  насчет
веселых домов для немецких солдат.
   - Допивай вино и пошли, - сказал Вилли.
   Но Гансу здесь нравилось, он не хотел, чтоб его торопили.
   - А ты не похожа на фермерскую дочку, - сказал он девушке.
   - Ну и что?
   - Она у нас учительница, - пояснила мать.
   - Ага, образованная, значит.
   Девушка передернула плечами, но  Ганс  продолжал  добродушно  на  своем
ломаном французском:
   -  Значит,  ты  должна  понимать,  что  капитуляция  для  французов   -
благодеяние. Не мы затеяли войну, вы ее начали. А  теперь  мы  сделаем  из
Франции приличную страну.  Мы  наведем  в  ней  порядок.  Мы  приучим  вас
работать. Вы у нас узнаете, что такое повиновение и дисциплина.
   Девушка сжала  кулаки  и  глянула  на  него.  Черные  глаза  ее  горели
ненавистью. Но она промолчала.
   - Ты пьян, Ганс, - сказал Вилли.
   - Трезвее трезвого. Говорю сущую правду, и пусть они эту правду  узнают
раз и навсегда.
   -  Нет,  ты  пьян!  -  крикнула  девушка.  Она  уже  больше  не   могла
сдерживаться. - Уходите, уходите же!
   - А, так ты понимаешь по-немецки? Ладно, я уйду. Только на прощание  ты
меня поцелуешь.
   Она отпрянула, но он удержал ее за руку.
   - Отец! - закричала девушка. - Отец!
   Фермер бросился на немца. Ганс отпустил девушку и изо всей силы  ударил
старика по лицу. Тот рухнул на пол. Девушка не успела убежать, и Ганс  тут
же схватил ее и стиснул в объятиях. Она ударила его наотмашь по щеке. Ганс
коротко и зло рассмеялся.
   - Так-то ты ведешь себя, когда тебя хочет поцеловать  немецкий  солдат?
Ты за это поплатишься.
   Он что было сил скрутил ей руки и потащил к двери, но мать  кинулась  к
нему, вцепилась ему в рукав, стараясь оторвать от дочери. Плотно  обхватив
девушку одной рукой, он ладонью другой грубо отпихнул старуху, и та,  едва
устояв на ногах, отлетела к стене.
   - Ганс! Ганс! - кричал ему Вилли.
   - А иди ты к черту!
   Ганс зажал рот девушки руками, заглушая  ее  крики,  и  выволок  ее  за
дверь.
   Вот так оно все и произошло.  Ну,  сами  посудите,  кто  во  всем  этом
виноват, не она разве? Залепила пощечину. Дала бы себя поцеловать, он  тут
же и ушел бы.
   Ганс мельком взглянул на фермера, все еще  лежавшего  на  полу,  и  еле
удержался от смеха: до того комична была у  старика  физиономия.  Глаза  у
Ганса улыбались, когда он посмотрел на старуху, жавшуюся к стенке. Боится,
что сейчас и  ее  очередь  подойдет?  Напрасно  беспокоится.  Он  вспомнил
французскую пословицу.
   - C'est le premier pas qui coute [труден только первый шаг (франц.)], -
сказал он. - Нечего реветь, старуха. Этого все равно не миновать, рано или
поздно.
   Он сунул руку в боковой карман и вытащил бумажник.
   - На вот сотню франков. Пусть мадемуазель купит себе новое  платье.  От
ее старого осталось не много.
   Он положил деньги на стол и надел каску.
   - Идем.
   Они  вышли,  хлопнув  дверью,  сели  на  мотоциклы  и  уехали.  Старуха
поплелась в соседнюю комнату. Там на диване лежала  ее  дочь.  Она  лежала
так, как он ее оставил, и плакала навзрыд.
   Три месяца спустя Ганс снова оказался в Суассоне. Вместе с победоносной
германской армией он побывал в Париже и проехал на своем  мотоцикле  через
Триумфальную арку. Вместе с армией он продвинулся сперва к Туру,  затем  к
Бордо. Боев он и не нюхал, а солдат французских видел только пленных. Весь
поход был  такой  развеселой  потехой,  какая  ему  и  не  снилась.  После
перемирия он еще с месяц пожил в Париже. Послал цветные почтовые  открытки
родне в Баварию, накупил всем подарков. Приятель его Вилли, знавший  Париж
как свои пять пальцев, там и остался, а  Ганса  и  все  его  подразделение
направили обратно в Суассон в оставленную здесь немецкими властями  часть.
Суассон - городок славный, и солдат расквартировали неплохо. Еды  вдоволь,
а шампанское почти даром, за бутылку одна марка на немецкие деньги.  Когда
вышел приказ о переводе в Суассон, Гансу  пришло  в  голову,  что  забавно
будет зайти взглянуть на ту девчонку с фермы. Он приготовил ей  в  подарок
пару шелковых чулок, чтобы она поняла, что он зла не помнит. 
   ...
 
   Стоял уже март. В суассонском гарнизоне началась кипучая  деятельность.
Усиленная муштра и то и дело инспекции. Носились всякие слухи. Несомненно,
часть готовили к отправке, но куда именно, об этом рядовые  солдаты  могли
только гадать. Одни полагали, что  наступил  наконец  момент  вторжения  в
Англию,  другие  держались  того  мнения,  что  их  пошлют   на   Балканы;
поговаривали и об Украине. Все это время Ганс был очень занят. На ферму он
смог поехать только через две недели.
   День выдался пасмурный, холодный. Моросил дождь, но казалось, он того и
гляди перейдет в снег и ветер подхватит и  закружит  снежные  хлопья.  Все
вокруг было сумрачно и безрадостно.
   - Наконец-то! - воскликнула мадам Перье, когда  вошел  Ганс.  -  Мы  уж
думали, ты помер.
   - Раньше приехать не мог. Каждый  день  ждем  приказа  об  отправлении.
Когда будет приказ, неизвестно.
   - Ребенок родился сегодня утром. Мальчик.
   От бурной радости сердце у Ганса  захолонуло.  Он  кинулся  к  старухе,
обнял ее и расцеловал в обе щеки.
   -  В  воскресенье  родился,  счастливым  будет.  Ну,  сейчас  откупорим
шампанское. Как чувствует себя Аннет?
   - Хорошо - насколько хорошо можно чувствовать себя в ее положении. Роды
были легкие. С ночи начались схватки, а к пяти утра уже родила.
   Старик Перье сидел у самой печки, курил трубку. Он  спокойно  улыбнулся
не помнящему себя от радости Гансу.
   - Это со всеми так бывает, когда  у  кого  родится  первый  ребенок,  -
сказал он.
   - Волосики у мальчика густые, и  они  светлые,  как  у  тебя.  А  глаза
голубые. Все так, как ты и думал, - сказала мадам Перье. - Первый раз вижу
такого красивого младенчика. Весь будет в папу.
   - Бог ты мой, до чего же я рад! - восклицал Ганс. - До чего же  здорово
жить на свете! Я хочу повидать Аннет.
   - Не знаю, согласится ли она. Нельзя ее  тревожить,  а  то  еще  молоко
пропадет.
   - Нет-нет, тогда не надо. Ни в коем случае. Если не хочет меня  видеть,
не надо. Но дайте мне хоть на минутку взглянуть на сына!
   - Подожди. Попробую принести его сюда.
   Мадам Перье вышла. Слышны были  ее  тяжелые  шаги,  пока  она  медленно
взбиралась по лестнице. Но почти тут же ступени  снова  затрещали  под  ее
быстрыми шагами. Она, запыхавшись, вбежала в кухню.
   - Ее там нет. Ее нет в комнате. И ребенка нет.
   Перье и Ганс вскрикнули, и все трое, не соображая, что делают, кинулись
по лестнице наверх. Резкий свет  зимнего  дня  беспощадно  обнажал  убогую
обстановку: железная кровать, дешевый шкаф, комод.  В  комнате  никого  не
было.
   - Где она? - вопила мадам  Перье.  Она  выбежала  в  узкий  коридорчик,
распахнула там двери, громко звала дочь.
   - Аннет! Аннет! Господи, она просто с ума сошла!
   - Может, она внизу в гостиной?
   Они бросились вниз, вбежали в гостиную, давно нежилую.  Оттуда  пахнуло
ледяным холодом. Они заглянули в кладовку.
   - Нигде нет! Ушла! Случилось что-то ужасное!
   - Как она могла уйти из дому? - спросил Ганс, замирая от тревоги.
   - Да через парадную дверь, дурень ты!
   Перье пошел к парадной двери, осмотрел ее.
   - Да, верно. Засов отодвинут.
   - Господи! Боже мой! - вскрикивала мадам Перье. - Это погубит ее!
   - Надо ее поискать, - сказал Ганс. По привычке  он  побежал  обратно  в
кухню - он всегда входил и выходил только через кухню. Старики  бежали  за
ним следом.
   - Куда идти?
   - Господи! Ручей... - вдруг ахнула старуха.
   Ганс остановился как вкопанный. Он ошеломленно,  с  ужасом  смотрел  на
старуху.
   - Мне страшно! - кричала она. - Мне страшно!
   Ганс распахнул дверь, и в тот же момент вошла Аннет. На ней была только
ночная рубашка и тонкий халатик из вискозного шелка: бледно-голубые  цветы
по розовому полю. Она вся вымокла, мокрые, распущенные волосы  прилипли  к
голове и свисали на плечи грязными путаными прядями. Она  была  смертельно
бледна. Мадам Перье кинулась к дочери, обняла ее.
   - Где ты была? Бедная моя дочка, ты промокла насквозь. Сумасшедшая!
   Но Аннет оттолкнула ее. Она взглянула на Ганса.
   - Ты пришел вовремя.
   - Где ребенок? - воскликнула мадам Перье.
   - Я должна была сделать это немедленно. Я боялась, что позже у меня  не
хватит мужества.
   - Аннет, что ты сделала?
   - То, что велел мне долг. Я опустила его в ручей и держала  под  водой,
пока он не умер...
   Ганс дико вскрикнул - это  был  крик  смертельно  раненного  зверя.  Он
закрыл лицо руками и, шатаясь как  пьяный,  кинулся  вон  из  дома.  Аннет
рухнула в кресло и, опустив голову на сжатые  кулаки,  страстно,  неистово
зарыдала."

Уильям Сомерсет Моэм
Записан

Push

  • .
  • Фиолетово-черный
  • *
  • Сообщений: 6421
  • фольклорный элемент
    • Просмотр профиля
Re: Библиотека
« Ответ #740 : Понедельник, 2017-01-09 16:48:57 »

"...вообще-то - возвращаться в места, где ты рос, это почти то же самое, что возвращаться в крематорий, в котором тебя однажды уже сожгли."

Сергей Жадан «Anarchy In The Ukr», 2005.
Записан
возможно,хоть вы таки меня с кем-то путаете!

Push

  • .
  • Фиолетово-черный
  • *
  • Сообщений: 6421
  • фольклорный элемент
    • Просмотр профиля
Re: Библиотека
« Ответ #741 : Пятница, 2017-01-13 23:40:13 »

На втором этаже автовокзала, в зале ожидания, во времена моего детства висела картина. Во-первых, она была масштабной, где-то три на четыре. Во-вторых, поражала количеством персонажей — там был изображен съезд депутатов местных советов, перед которыми выступает Ильич. Депутатов было около полусотни, кто-то старательно и достоверно вырисовал их забинтованные головы, пулеметные ленты, переброшенные через плечо, в углу стоял черный и монументальный пулемет максим, похожий на послушного сенбернара, с которым Ильич вечерами мог гулять по Смольному, чтобы не было так одиноко, а тут решил взять с собой на съезд депутатов местных советов и, привязав к ножке кресла, приступил к обзору политической ситуации в стране; депутаты слушали Ильича внимательно, при всей монументальности картины было видно, как они, соглашаясь, кивают чубатыми головами и смущаются своих обшарпанных башмаков, к подошвам которых прилипла вся грязь и говно поверженной тирании. Ильич показывал на карту, карта была почеркана красными и черными стремительными линиями — по-моему, это был если не деникинский, то во всяком случае польский фронт, по-любому я угадывал за этими скупо набросанными контурными ориентирами, которые художник счел целесообразным изобразить для присутствующих в зале депутатов местных советов, территорию, которая меня окружала, иначе и быть не могло — все должно было быть связанным и внутренне согласованным, и поскольку тут висели депутаты с Ильичом и сенбернаром, то следовало же им иметь какое-то непосредственное отношение и ко мне, и к моей республике, и к моему частному социализму...

"Трудно писать о депрессии так, чтобы не впасть в нее самому и не вогнать в нее читателя. Жадану это удалось".
Илья Кормильцев
Записан
возможно,хоть вы таки меня с кем-то путаете!

Push

  • .
  • Фиолетово-черный
  • *
  • Сообщений: 6421
  • фольклорный элемент
    • Просмотр профиля
Re: Библиотека
« Ответ #742 : Среда, 2017-01-25 16:52:22 »

Около часа ночи я принес мяч. Он еле держался, типичный раз...банный мяч, который долго гоняли по асфальту. Другого не было. Но, что хуже всего, этот тоже нужно было накачать воздухом, иначе в этом всем не было никакого смысла, а надо было, чтобы смысл был, — за нами наблюдало слишком много глаз, слишком многое зависело от того, будем мы играть или не будем — в первом часу ночи, при минус 15, на заснеженном майдане. Это был такой себе матч смерти, точнее, жизни. Мы пошли к таксистам. Таксисты были за нас. Мы начали качать, где-то на двадцатой секунде мяч взорвался. Я бы на его месте, честно говоря, сделал то же самое. Мы стояли посреди площади, с лопнувшим обмороженным мячом, тяжело выдыхая из легких остатки тепла, ну и ясно — отчаянью нашему не было границ, ведь все это по правде и делалось ради футбола, ради того, чтобы беспрепятственно погонять мяч в час ночи на центральном майдане города. И что теперь?

Они приехали на своем пафосном мажорном джипе, светили десятком фар и фонарей и отчаянно сигналили. Сразу было видно, что они тоже за нас. Они сделали вокруг нас круг почета и остановились.

-Пацаны, выглянул в окно водитель, мы, типа, за вас.
-Здорово, ответили мы.
-Мы вас поддерживаем, добавил он для полной ясности.
-Спасибо, ответили мы недовольно, х... пр...лся в час ночи.
-Может, вам чего нужно? спросил водитель.
-Да не, все нормально, отвечаем.
-Может, водяры привезти? водитель был точно за нас.
-Не, водяры не надо, не сегодня.
-А что надо?
-Ничего не надо — мы лишили его последнего шанса.
-Тогда я вам просто посвечу, чтоб вам не так темно было, сказал он.
-Хорошо, свети, согласились мы. Слушай, вдруг вспомнил я, брат, привези мяч.
-Какой мяч? не понял водитель.
-Футбольный.

Водитель выключил фары и озабоченно вылез из джипа. В принципе, трезвым он не был, думаю, это следовало списать на революцию. В салоне остался его напарник, этот даже не скрывал реального положения вещей и просто валялся в своем токсикозе.

-Вы что, спросил водитель, серьезно?
-Ну, сказал я ему, видишь, наш разорвало. А нам играть еще. Привези, будь другом.
-Где же я его сейчас возьму, среди ночи? водитель заговорил серьезно.
-Купи где-нибудь, сказал я ему, он стоит какую-то двадцатку.
-Так час ночи же, забеспокоился водитель, где я его куплю?
-Да, говорю, час ночи. Слушай, говорю ему, на Южном.
-Что?
-На Южном вокзале, говорю я ему, там точно есть, там что угодно купить можно. Смотай, а?

Он постоял на снегу, посмотрел на нас, мы посмотрели на него, он молча сел в джип и поехал. Ну вот, подумал я, сорвался жирный клиент. Вот тебе и революционная солидарность, буржуи траханые.

Они вернулись через полчаса. Сделали еще один круг почета и врубили все свои фары и фонари. Водитель вылез из салона, похоже, по пути он где-то добавил. Но не это главное, совсем не это — в руке он держал новый турецкий мяч. Он довольно и несколько смущенно усмехнулся, словно говоря, я ж обещал, пацан сказал, пацан сделал.

Поскольку он был пьяный, мы его поставили на ворота, он сразу же включился в игру, оказался совершенно нормальным чуваком, даже несмотря на свой джип и сто килограммов веса, вытягивался, насколько мог, за мячами, играл на выходе, реагировал на рикошеты, он явно поймал кураж, в общем, мы все его тогда поймали, но он особенно — он стоял посреди ночного зимнего города, окруженный безумной возбужденной публикой, между гостиницей "Харьков" и университетом, справа от него тянулись милицейские заграждения, слева стоял его джип и светил десятком фонарей, над ним промерзало насквозь темно-зеленое небо ноября, изумрудно просвечивая над зданиями центральной части города, над парками, над районом новых застроек и над старыми рабочими кварталами, над вокзалом, который никогда не останавливал свое горячее круглосуточное сердце; он крепко держался на скользком снегу, затоптанном тяжелой обувью, время от времени озабоченно посматривал в сторону милицейских кордонов и брал все, что летело в его ворота.


Сергей Жадан «Anarchy In The Ukr», 2005.
Записан
возможно,хоть вы таки меня с кем-то путаете!

Push

  • .
  • Фиолетово-черный
  • *
  • Сообщений: 6421
  • фольклорный элемент
    • Просмотр профиля
Re: Библиотека
« Ответ #743 : Пятница, 2017-02-17 17:50:14 »

ну, из последней главы:

Мы сидим в аэропорту Кеннеди, и он говорит, что они с сыном, как только я свалю отсюда, поедут в Нью-Джерси, в какую-то коммуну, по его словам, это даже и не коммуна, а бывшая табачная фабрика, которую в свое время заселили свободные художники, а теперь их оттуда выбрасывают на улицу, и они устраивают отходную, сегодня там все перепьются, а тех, кто выживет, выходило так, завтра выбросят на улицу.

Он рассказывает, а я думаю, что это не очень хорошо, то, что его сын все это увидит, — нехорошо, когда дети в таком возрасте видят, как на улицу выбрасывают свободных художников, по-моему, это не лучший опыт. Дети, наоборот, должны видеть, как свободные художники занимают фабрики и заводы, как толпы свободных художников, которыми себя также могут считать просто безумные жители наших городов, всяческие там безработные, уличные воры, наркоторговцы, проститутки — обязательно проститутки, я настаиваю, — скейтбордеры и алкоголики; как их толпы захватывают фабрики и супермаркеты, как они вламываются в офисы и антикварные магазины, как они укладываются спать на кожаных кушетках в помещениях банков, как разводят костры в галереях современного искусства и устраивают там многодневные веселые оргии, которые заканчиваются коллективной белой горячкой.

Одним словом, ребенок должен видеть здоровые и сильные эмоции, позитивные переживания, не стоит травмировать детскую психику картинами социального и жизненного поражения свободных художников, нельзя, чтобы ребенок сызмальства пришел к мысли, что в этой жизни, в этой стране тебя каждую минуту могут выбросить на улицу, и тогда хоть ... соси — никому ты не нужен со своими картинами и независимой жизненной позицией.
Дети должны расти в нормальных условиях, в нормальном, в конце концов, обществе, в обществе, где ни один клерк и ни один легавый не будет совать нос в твои документы, где никакая власть, насколько бы ссученной она ни была, не сможет достать тебя на твоей табачной фабрике, чем бы ты там ни занимался, хоть бы ты там трупы расчленял, если это твой собственный труп — расчленяй на здоровье; дети должны как можно раньше понять, что потенциально любая фабрика для того и существует, чтобы ее можно было захватить и устроить на ее территории шабаш, иначе для чего ее сооружали?

Ребенок, который сызмальства осознает всю ненужность, неуместность и вредоносность системы, в которую он волею судьбы попал, — у такого ребенка неплохие шансы в итоге присоединиться к одной из толп, и тогда уже за него волноваться не приходится. Волноваться куда больше нужно за тех, кто так и не сумеет избавиться от зависимости от ближайшего отделения коммерческого банка, вот за них нужно волноваться, именно из них получаются серийные убийцы и публичные политики, свободные художники из них точно не получаются.



Сергей Жадан «Anarchy In The Ukr», 2005.
Записан
возможно,хоть вы таки меня с кем-то путаете!

Push

  • .
  • Фиолетово-черный
  • *
  • Сообщений: 6421
  • фольклорный элемент
    • Просмотр профиля
Re: Библиотека
« Ответ #744 : Понедельник, 2017-05-29 15:41:14 »

читаю пррэлестную книжицу братьев Пресняковых с чудеснейшим названьицем - "Убить судью" ))
это те Пресняковы, которых некоторые чуть ли не к современному аналогу Чехова причисляют,которые пьесу написали "Изображая жертву", по которой Серебренников потом фильм снял.

да,так книжица написана аж в 2005 году!

При всем комизме персонажей «Убить судью» не назовешь сатирой; авторы явно испытывают нежность к своим мутантам. Их рассказчик — Пьеро-мутант, время от времени силящийся припомнить тот оригинал, по чьему образу и подобию создан; но он настолько не первая копия — и так много, по цепочке, накопилось искажений, — что трудно с определенностью сказать, о каком именно оригинале идет речь.
http://www.club366.ru/books/html/79631.shtml

– Козлы! Вне игры! Он что, не видит, – вне игры!!! – Пепси заорал так громко, что мне показалось даже, будто у меня что-то лопнуло в ухе. – Уроды! Почему все ненавидят нашу сборную?! Почему нам никогда не давали выиграть ни одного чемпионата?!
   – Да кто нам даст! Нас все ненавидят! Не только по футболу! Я полгода ждала, визу делала в Италию! Мне говорят, одинокая женщина не может въехать в нашу страну! Я говорю, Колизей хочу посмотреть, вина попить, морепродукты, – я же все оплачу! Мурыжили, мурыжили, – у нас много проституток из вашей страны, мы теперь всех проверяем! Зачем мне быть проституткой, если у меня деньги есть?! Они всех нас ненавидят!
   – Мы их спасли от фашистов!
   – Они не хотели! Им нужен был Гитлер, они нам не могут простить, что мы убили Гитлера.
   – Да кто там?! Ты думаешь, они знают, что это мы Гитлера убили?! Америка! Америка открыла второй фронт и победила немцев! Они такую историю знают! И всем внушают! Все американское, все!
   – При чем тут американское?! В мире уже ничего не осталось американского! Все китайское! Они даже форму шьют американскому флоту! Подгузники, носки, костюмы, игрушки, а сколько их, вы знаете?! Они каждую секунду плодятся и вирусы придумывают! А нас они как ненавидят! Мы им даже острова какие-то отдали! А они все равно ненавидят! Раньше бы кто им что отдал?! А сейчас они взятки давать научились, на Олимпиаде все наши виды спорта теперь китайские! На брусьях скакать научились! Если еще и в космос летать научатся – все тогда!
   – Нарочно, нарочно этого лысого судью судить поставили! Он всегда, всегда нас засуживал!
   Спокойным оставался только Хот-Дог. Наверное потому, что от него воняло, и он не хотел лишний раз привлекать к себе внимание.
   – На что вы надеетесь. Наши никогда не будут чемпионами. Вот этот игрок. Знаете, почему он в сборной? Потому что за него заплатила мафия. И так половина игроков. Их готовят на продажу в западные клубы, поэтому тренера заставили взять их в сборную! А тренер? Он же только дворовые команды может тренировать, но он молчит. При таком тренере можно свои дела обделывать… поэтому его назначили, потому что он молчит! Только он, наверное, и на их сборах молчит, и на тренировках молчит, запуганный урод! Все уже давно иностранцев покупают тренировать, а у нас не будет такого, потому что иностранец с ума сойдет, когда увидит, что у нас с футболом происходит!
   – Ты опять читал газеты?
   – Читал…
   – Не верь газетам, пойми, там пишут, чтобы заинтересовать, они все придумывают, чтобы такие, как ты, покупали…
   – Так и без газет понятно… вон, все видно! Ну что это, а?! Они играть не могут!..
   – Ну и что! Это еще не повод засуживать! Да, мы всегда проигрываем, даже в футболе, но дайте нам шанс проиграть честно, зачем так унижать?!
   

Нам становилось обиднее с каждой минутой. Мы накручивали на себя настроения упадка и гнева. С каждым словом становилось понятно, – весь мир против нас. Мы молодые, сильные, красивые, как боги, – но нас засуживают вот уже две тысячи лет!


Записан
возможно,хоть вы таки меня с кем-то путаете!

Бобёр

  • .
  • Фиолетово-черный
  • *
  • Сообщений: 2093
    • Просмотр профиля
Re: Библиотека
« Ответ #745 : Воскресенье, 2017-06-11 06:37:57 »

“В каждом человеке есть дерьмо. Когда твое дерьмо входит в резонанс с дерьмом других, начинаются революции, войны, фашизм, коммунизм… И этот резонанс не связан с уровнем жизни или формой правления. То есть связан, может быть, но как-то не напрямую. Что примечательно: добро в других душах отзывается совсем не с такой скоростью.”

Евгений Германович Водолазкин. “Авиатор.”
Записан

Push

  • .
  • Фиолетово-черный
  • *
  • Сообщений: 6421
  • фольклорный элемент
    • Просмотр профиля
Re: Библиотека
« Ответ #746 : Среда, 2017-09-13 12:09:12 »

новая книга Олдей.
http://yep.today/en/september2017/narrative/1648/
Записан
возможно,хоть вы таки меня с кем-то путаете!

Push

  • .
  • Фиолетово-черный
  • *
  • Сообщений: 6421
  • фольклорный элемент
    • Просмотр профиля
Re: Библиотека
« Ответ #747 : Среда, 2017-12-06 13:19:08 »

Дмитрий Львович жжот.
комм тужур.

Какие же книги распространяются среди государственных служащих? Чем предполагается торговать, согласно новому договору? Каков круг духовных интересов главных чиновников России, зашедших послушать Послание, Большую пресс-конференцию, да мало ли что? Спешим разочаровать писателей, настроившихся было на то, что их пиарит главная книжная экспедиция России: художественная литература в этом списке не представлена. Прочие книги отчетливо разделяются на четыре группы...


https://www.novayagazeta.ru/articles/2017/12/02/74769-chto-chitayut-za-gluhimi-stenami-kremlya

дело,собственно, не только и не столько в Кремле.
он - верхушка,а айсберг - таки да, он такой.
Записан
возможно,хоть вы таки меня с кем-то путаете!

Push

  • .
  • Фиолетово-черный
  • *
  • Сообщений: 6421
  • фольклорный элемент
    • Просмотр профиля
Re: Библиотека
« Ответ #748 : Понедельник, 2018-01-15 18:58:07 »

Виктор Франкл "Сказать жизни "Да". Психолог в концлагере".

Предисловие

Перед вами великая книга великого человека.

Ее автор - не просто выдающийся ученый, хотя это так: по числу почетных ученых степеней, присужденных ему разными университетами мира, ему нет равных среди психологов и психиатров. Он не просто мировая знаменитость, хотя и с этим спорить трудно: 31 его книга переведена на несколько десятков языков, он объехал весь мир, и встречи с ним искали многие выдающиеся люди и сильные мира сего - от таких выдающихся философов, как Карл Ясперс и Мартин Хайдеггер, и до политических и религиозных лидеров, включая Папу Павла VI и Хиллари Клинтон. Не прошло и десятилетия после смерти Виктора Франкла, но мало кто станет оспаривать, что он оказался одним из величайших духовных учителей человечества в XX веке. Он не только построил психологическую теорию смысла и основанную на ней философию человека, он раскрыл глаза миллионам людей на возможности открыть смысл в собственной жизни...

Первый вариант книги «Психолог в концлагере», составившей основу данного издания, был надиктован им за 9 дней, вскоре после освобождения, и вышел в 1946 году анонимно, без указания авторства. Первый трехтысячный тираж был распродан, но второе издание продавалось очень медленно. Гораздо больший успех имела  эта книга в Соединенных Штатах; первое ее английское издание появилось в 1959 году с предисловием авторитетнейшего Гордона Олпорта, роль которого в международном признании Франкла чрезвычайно велика. Эта книга оказалась нечувствительна к капризам интеллектуальной моды. Пять раз она объявлялась «книгой года» в США. За 30 с лишним лет она выдержала несколько десятков изданий общим тиражом свыше 9 миллионов экземпляров. Когда же в начале 1990-х годов в США по заказу библиотеки Конгресса проводился общенациональный опрос с целью выяснить, какие книги сильнее всего повлияли на жизнь людей, американское издание книги Франкла, которую Вы держите в руках, вошло в первую десятку!

«Упрямство духа» — это его собственная формула. Дух упрям, вопреки страданиям, которые может испытывать тело, вопреки разладу, который может испытывать душа. Франкл ощутимо религиозен, но он избегает говорить об этом прямо, потому что он убежден: психолог и психотерапевт должны суметь понять любого человека и помочь ему вне зависимости от его веры или отсутствия таковой. Духовность не исчерпывается религиозностью. «В конце концов, — говорил он в своей московской лекции, — Богу, если он есть, важнее, хороший ли Вы человек, чем то, верите Вы в него или нет».

Новое, наиболее полное немецкое издание главной книги Франкла под названием «И все же сказать жизни "Да"» вышло в 1977 году и с тех пор постоянно переиздается.
В нее была включена также философская пьеса Франкла «Синхронизация в Биркенвальде» — до этого она была опубликована только раз, в 1948 году, в литературном журнале, под псевдонимом «Габриэль Лион». В этой пьесе Франкл находит иную, художественную форму для выражения своих главных, философских идей — причем отнюдь не только в словах, которые произносит заключенный Франц, alter ego самого Франкла, но и в структуре сценического действия. С этого издания и сделан данный перевод. На русском языке ранее выходили сокращенные варианты повествования Франкла о концлагере, сделанные по другим изданиям. Полный его вариант публикуется на русском языке впервые.


Дмитрий Леонтьев, доктор психологических наук

вот пьеса эта - тоже мощнейшая вещь.
как по мне,так её надо везде ставить и постоянно.
ничего такого сложного в ней нет.
погуглил - щас проект есть в Мск, ставят эту пьесу:

https://www.birkenwald.ru/
Записан
возможно,хоть вы таки меня с кем-то путаете!

Push

  • .
  • Фиолетово-черный
  • *
  • Сообщений: 6421
  • фольклорный элемент
    • Просмотр профиля
Re: Библиотека
« Ответ #749 : Суббота, 2018-08-04 20:03:33 »

...Сначала вернулись домой. Посмотреть, что с Москвой. И я увидел там, в моём родном городе, стало совсем нельзя жить. Не оттого, что красный террор, а оттого, что ему никто не противостоит. Люди просто живут и ждут, чем всё закончится. Служат за паёк, ходят в синематограф, шепчутся о п-политике, играют в карты... Знаете, у меня нет претензий к плохим людям. С ними ясно: они на стороне Зла. Но мне тяжело смотреть на хороших людей, которые неумны или слабы. За свою долгую жизнь я пришёл к выводу, что Злу больше везёт со своими сторонниками, чем Добру. И дезертиры из армии Добра гораздо многочисленнее. Это понятно даже и с физической точки зрения. Падение даётся легче, чем подъём, подчинение легче, чем сопротивление. Я уехал из-за всеобщего бессилия...

Борис Акунин "Не прощаюсь"
Записан
возможно,хоть вы таки меня с кем-то путаете!